Меню

Апокалиптическая религия экуменизма

Дата создания: 

10/08/2020


Витраж работы Р. Bleninger, размещенный над входом Православной академии Крита в рамках подготовки к Всеправославному собору 2016 г. Фото: http://thriskeftika.blogspot.com/

 

Изменения в сознании христиан последнего времени носят настолько масштабный и беспрецедентный характер, что, как это не парадоксально, их не просто заметить, и подавляющее большинство, согласно Священному Писанию, так и не заметит их до самого Судного дня, «ибо, когда будут говорить: “мир и безопасность”, тогда внезапно постигнет их пагуба» (1 Фес 5:3). Эта неосознанность  отступления от Христа некогда христианского мира и говорит о невероятной величине события, потому что ускользает от зрения не только самое мелкое, но зачастую и самое большое. Именно такого «мира и безопасности» в виде «общечеловеческого братства» и «восстановления единства церквей» и взыскует «православный экуменизм».

Продолжая вспоминать основания вступления Москвы и Константинополя в «богословский диалог с инославными христианами», как на еще одно фундаментальное положение этой идеологии следует указать на «мораторий», который был наложен здесь на слово «ересь» в отношении католиков, протестантов и нехалкидонитов, что означает, по сути, отрицание новыми богословами самой еретичности этих конфессий. Все чаще и все настойчивей слышим мы заявления о том, что инославные «точно такие же христиане, как и мы»; что «разделение церквей» носило сугубо «исторический» (человечески «греховный»), а не вероучительный характер, и поэтому «восстановление единства христиан» неотвратимо, как завтрашний восход солнца. Незаметно в гностических духовных институтах и академиях было воспитано новое поколение профессоров и архиереев – единогласно голосовать за экуменические документы в высших богословских комиссиях и на гностических соборах, на преступные решения которых уже больше некуда апеллировать, разве что к Самому Господу Богу. Православие и инославие теперь – это лишь различные исторические традиции одной и той же веры; многочисленные христианские конфессии (а в перспективе – и все монотеические религии) – это теологически легитимные разновидности поклонения Триединому Богу по принципу «единства в многообразии». Получается, инославие это иная форма самого Православия, называть которую «ересью» есть досадный средневековый пережиток, вульгарная ксенофобия и дремучий фундаментализм, одним словом, богословский мовитон. 

«В период Вселенских соборов… в результате христологических споров и вызванных ими разделений от Восточной (Византийской) имперской Церкви отделились несториане, монофизиты и монофелиты  (марониты) и образовали свои национальные Церкви… В образовании этих отделившихся Церквей главную роль играли не богословские, а политические, национальные и культурно-этнические факторы». «Конфронтация Рима и  Константинополя завершилась окончательным разрывом отношений, общения и анафемой 1054 года. В истории принято условно называть это событие "окончательным разделением  Церквей", хотя Церковь Христова всегда была и есть Единая Святая Соборная и Апостольская Церковь, и врата ада не одолеют ее, ибо с Ней и в Ней – Христос, во все дни до скончания века. Фактически и канонически в 1054 году произошел лишь разрыв отношений,  прекращение общений (и анафема) между кардиналом Гумбертом, легатом Папы Льва IX (к этому времени уже умершего и не имевшего преемника) и Патриархом Михаилом Керулларием без участия других Восточных Патриархов. Тем не менее в силу национальной ненависти между латинянами и греками в XI-XIII  веках, этот разрыв общения был воспринят обеими сторонами (и Восточной, и Западной) как факт реальной жизни, который продолжается и по сей день. Хотя "анафемы" сейчас уже "сняты" соглашением между Патриархом Афинагором и Папой Павлом VI и обеими сторонами (Римом и Константинополем) "вменены аки не  бывшие". Разрыв общения и разделение между Восточной и Западной Церквами привели к тяжелым и опасным последствиям для обеих сторон».[1]

Иными словами, не было в тех важнейших для истории Церкви богословских спорах правых и виноватых, стоящих в истине и заблудших, хранящих апостольскую веру и вводящих зловерие. А были лишь национально-культурные особенности толкования либо свойственные каждому греховные страсти, приводящие «к тяжелым и последствиям для обеих сторон». И поэтому по сей день (несмотря на сохраняющееся единство Церкви «на астральном уровне»)

«мы разделены унаследованными от наших предшественников различиями в понимании и изъяснении нашей веры в Бога...  Пусть наша встреча вдохновит христиан всего мира с новой ревностью призывать Господа, молясь о полном единстве всех Его учеников…. в решимости прилагать все необходимое для того, чтобы преодолевать исторически унаследованные нами разногласия…».[2]

Но если классические ереси перестают восприниматься ортодоксальным сознанием как ереси, то может ли быть что-то богословски революционнее этого? И можно ли называть такое сознание ортодоксальным? – Разумеется, нет. Каждый Вселенский собор начинался с повторения анафем всех предыдущих Вселенских соборов,[3] на каждом из которых, в свою очередь, осуждались не только сами ересиархи, но и те, кто хотел воздержаться, пытался сохранить нейтралитет, отказывался повторить вместе со всей Церковью слова отлучения «инославных»...[4] Поэтому так же, как гностический догмат «греха христианского разделения» со всей очевидностью свидетельствует об отречении «православного экуменизма» от Священного Предания и Писания, сама идея «инославия» (как «другого христианского мира», исторически «условного», преходящего, непринципиального «различия в понимании веры») является фактом отречения «православного экуменизма» от догматического учения Православной Церкви, исповеданием уже какой-то другой (гностической, квазихристианской, апокалиптической) религии.

Для мнимого разрешения очевидного противоречия своего двусмысленного отношения к «инославию» с традиционным отношением к нему в Православии (то есть как к ереси, церковное общение с которой невозможно) в религии «православного экуменизма» используется следующий софизм.

«В повседневной психологии простых верующих легко совершился перенос понятия "ересь" и "еретики" (о которых они читали в житиях святых и в памятниках Древней Церкви и слышали от Церкви и духовенства во время служб и проповедей) на всех инославных (католиков и протестантов) и иноверных с Запада. Наша Церковь и наши богословы остались верны определениям Вселенских Соборов и принятым Церковью Поместных Соборов, что "еретики" – это только носители и распространители лжеучений, которые как "ереси", осуждены Вселенскими Соборами и отлучены от Церкви. Католики отпали от общения с Православной Церковью, но не были осуждены соборно как еретики, хотя у них неправильная, с нашей точки зрения, экклезиология (и филиокве)».[5]

Для опровержения этого софизма не нужно даже обращаться к Священному Преданию (в котором более чем достаточно определений латинства как ереси), достаточно официальных документов самого «православного экуменизма».

«Подобными по авторитетности Вселенским соборам должны быть признаны постановления соборов 1341, 1347 гг. о действиях Божиих, о благодати и Божественном Свете и Исповедание веры св. Григория Паламы на соборе 1351 г.».[6]

Между тем определения указанных соборов были направлены не только и не столько против варлаамитов, сколько против латинства (а точнее – против варлаамитов как «латинствующих»), то есть против аналогичного учения о благодати католицизма, куда и перешел (или, скорее всего, возвратился) анафематствованный Константинополем Варлаам Каламбрийский и даже стал там епископом.[7] Более того, основным мотивом «проповеди» Варлаама на Востоке (или его тайной миссией) как раз и была богословская подготовка унии с папизмом, против чего, в первую очередь, и выступил Палама, инициировавшийся соответствующие соборные определения. «В 1334-1335 гг. возобновились дискуссии с лат. богословами о церковной унии. Весной 1335 г., вскоре после переговоров с папскими легатами, Варлаам составляет свои, т. н. “греческие”, речи – “О согласии” (De concordia) и “К Собору” (Ad Synodum). <…> Речь “О согласии” была произнесена Варлаамом перед 2 лат. епископами и имп. Анной Савойской в имп. дворце. Некий Иосиф, один из друзей Г<ригория>. П<аламы>., прибыв на Афон, пересказал ему содержание этой речи. Затем, по всей видимости во 2-й пол. 1335 г., Г. П. написал 2 аподиктических трактата “Против латинян”, в к-рых отвергал всякую возможность богословского компромисса с латинянами <…> и защищал правосл. учение об исхождении Св. Духа, считая его вполне доказуемым».[8]

Соответственно, утверждение на Критском соборе 2016 г. общецерковного вероучительного авторитета «паламитских» соборов само же и рубит сук «православно-католического богословского диалога» на корню, наглядно демонстрируя неразрешимые противоречия «в повседневной психологии простых верующих» «православных экуменистов». Иными словами, в рамках ортодоксального богословия никакой «диалог» с католицизмом в принципе невозможен как с ересью, осужденной соборами, равночестными Вселенским, что (по свойственному ему недомыслию) провозгласил сам же экуменизм. Поэтому «восстановление единства» здесь предполагает отказ от традиционного богословия (божественных истин Священного Писания и Предания, догматического учения Церкви), то есть вероотступничество православной стороны. Что, собственно, объективно и означает указанный «мораторий» и предполагает ведение «диалога» с католицизмом уже на языке какого-то гностического (псевдоевангельского, лжехристианского) «богословия любви».

Другие внутренние «разногласия» религии экуменизма касаются того, кому принадлежит пальма первенства в прозрении ее «догматических истин»; кто из них раньше на этот «спасительный для всего мира» путь «открытости» вступил; у кого больше «решимости в приложении всего необходимого для этого», одним словом, кто из них бесповоротнее готов порвать с Христианством, у кого больше заслуг перед созидаемым всеединством и кто, поэтому, должен стоять выше «по чести» в диптихе гностической всецеркви (почему, собственно, и не удается до сих пор «восстановить единство», несмотря уже на целый век титанических усилий; из-за чего и развернулся весь церковно-геополитический «армагеддон» последнего времени, имея в виду коллизии Критского собора и последующее учреждение Параллельной Церкви Украины).

«Всероссийский Собор на своем последнем заседании 7/20 сентября 1918 года утвердил постановление "Отдела по соединению Церквей". В связи с постановлениями Собора следует отметить, что вопрос о соединении Церквей впервые в истории межцерковных отношений в XX века был поставлен на таком высоком (самом высоком) уровне, как Собор Церкви (в данном случае Русской Церкви), и при этом по времени на год раньше экуменической инициативы Натана Седерблома (знаменитого шведского архиепископа, зачинателя экуменического движения "Жизнь и деятельность"), на три года раньше Константинопольской Энциклики 1920 года и на 44 года раньше II Ватиканского Собора (1962). Постановление Собора от 20 сентября 1918 года было последним деянием Собора перед его концом. Это было последнее слово Собора: благословение всем тем, кто трудится для приближения христианского единства; благословение на дело единства. Ради этого Собор поручил Священному Синоду создать постоянный при нем орган; то, что тогда называлось на Соборе "Отдел по соединению Церквей", а при Синоде должна быть "постоянная комиссия" с отделениями в России и за границей, теперь называется "Отдел внешних церковных сношений Московского Патриархата"».[9]

Можно было бы сказать, что эта постоянная отсылка идеологов «православного экуменизма» ко Второму Ватикану, как к богословскому ориентиру и авторитету, делает их новыми варлаамитами (в значении тайной агентуры латинства, апологии униатства) и косвенно направляет на них определения Константинопольских соборов XIV в. в отношении последних… Но зачем такие сложные силлогизмы, если даже прямые анафемы Вселенских соборов в отношении тех, кто «не анафематствует» антихалкидонитов, их нисколько не смущают и не останавливают…

 

Александр Буздалов



[1] протопресвитер Виталий Боровой, Буевский А.С. Православная Церковь и экуменическое движение (историко-богословское обозрение). В кн.: Православие и экуменизм. Документы и материалы 1902-1998. «МФТИ», 1999. С. 9, 12.

[2] Совместное заявление Папы Римского Франциска и Святейшего Патриарха Кирилла. http://www.patriarchia.ru/db/text/4372074.

[3] «…мы исповедуем пред всеми, что содержим и проповедуем ту веру, которая сначала дарована великим Богом и Спасителем нашим Иисусом Христом святым апостолам и ими была проповедана во всем мире, которую исповедали и изъяснили и передали святым церквам святые отцы и преимущественно те, которые собирались на четырех святых соборах; им мы следуем всецело и во всем и приемлем их; <…> и все, что вышеуказанными четырьмя святыми соборами определено относительно одной и той же веры; а всех, осужденных вышеупомянутыми четырьмя святыми соборами, признаем осужденными и анафематствованными наравне с прочими еретиками» (Собор Константинопольский 2-й, Вселенский Пятый. Собрание третье / Деяния Вселенских Соборов. Казань, 1908. Т.5. С. 33).

[4] «Все воскликнули: “…Не подписавший послания, с которым согласился святой собор, есть еретик…”; «(все) почтеннейшие епископы воскликнули: “не анафематствующий Евтихия есть еретик”» (Деяние 4-е Святого Халкидонского Собора / Там же. Т.4. С. 24-25).

[5] протопресвитер Виталий Боровой, Буевский А.С. Православная Церковь и экуменическое движение. Цит. изд. С.18.

[6] Комиссия при Священном Синоде Русской Православной Церкви по разработке каталога тем Всеправославного Предсобора. Проекты резолютивных документов. 1968 г. Ч.1. Вера и догмат / Митрополит Никодим и всеправославное единство.  СПб., изд. «Князь-Владимирский соборо», 2008. С.97.

[7] Ср.: «…ради посильного угождения своим сродникам латинянам, не принуждением, так обманом склоняя нас к их образу мысли. В самом деле, когда мы услышим о “Духе, даруемом от Сына», «изливаемом на нас через Сына” [свт. Кирилл Александрийский. О поклонении в Духе и истине 1. РG 68, 148 А], а потом найдем у Василия Великого, что “излил Бог на нас Духа изобильно через Сына Своего (Тит 3, 6), — излил, не создал; облагодатствовал, не сотворил; даровал, не сделал” [Против Евномия V. PG 29, 772 D] , причем согласимся верить, что благодать тварна, то чем останется нам называть даруемое, посылаемое и изливаемое через Сына? Разве не Самим Производителем благодати [то есть Святым Духом], если лишь Его можно назвать безначальным, а всякую Его энергию тварной, как утверждает новоявленный богослов? И разве это не прямо то мнение латинян, за которое они были изгнаны из пределов нашей Церкви, — что не благодать, но Сам Дух Святой и посылается от Сына и изливается через Сына?». «Итак, всякое слово его [Варлаама] — притворство, издевательство и насмешка над нашей верой;  и  когда  мы  читаем  у  него  о  священных  и  святых  Церкви  и  Синоде,  то кажется,  он  говорит  о  латинских.  И  что  философ  во  всем  склоняется  больше  к  латинской  церкви,  тому  свидетельством,  что  от  нашей  он  не  принял  почти никакого  очистительного  таинства,  дабы  омыть  латинскую  нечистоту». «Златоустый  Иоанн, совпадая  с  Василием  в  смысле  слов,  устыжает  латинян  и  разрушает  коварные измышления  нашего  суемудра,  объясняя,  что  не  Бог  изливается,  но  благодать». «…если  кому  вздумалось  бы  перечислить существовавшие от века и доныне лукавые ереси, написав как бы книгу сатаны и разделив  ее  на  главы  смотря  по  тому,  как  эти  ереси  каждый  раз  по-разному являлись  под  его  внушением,  то  достойным  заключением  всему  оказалось  бы сочинение этого латиноязычника» (свт. Григорий Палама. Триады. III, 1, 3-8; III, 3, 16. Цит. по изд.: Св. Григорий Палама. Триады в защиту священно-безмолвствующих. М., «Канон», 1995).

[8] Бернацкий М.М. Григорий Палама. Полемика с Варлаамом Каламбрийским / Православная энциклопедия. М., изд.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2006. Т.13 С.12-41.

[9] протопресвитер Виталий Боровой, Буевский А.С. Православная Церковь и экуменическое движение. Цит. изд. С. 27.

Комментарии

Оставить комментарий

История идей


ПОДДЕРЖАТЬ САЙТ

Карта Сбербанка: 5469 4800 1315 0682


Dvagrada logotyp.jpg